Код, который по-настоящему понятен AI-агентам.

Архитектура

Одно нейтральное ядро, спроецированное на языки

Языконезависимое ядро поставляет манифест, формат карточек-паттернов, каталог девяти классов исполняемых scaffold’ов, операционные плейбуки и нейтральные движки: проверку соответствия, трассируемость, инертный тег-макрос. Каждый языковой стек проецирует ядро через собственный экстрактор фактов и четыре бинаря-гейта, добавляет тайп-оракул времени генерации, языковой гайд, девять карточек в форме языка и два агентских скилла. Политика остаётся у вашего проекта — какие ячейки под гейтом, какие исключены и почему. Пакеты поставляют движки, но никогда — политику.

Каждый стек поставляется и как MCP-сервер (*-ai-native-mcp) — та же командная поверхность плюс тайп-оракул для любого MCP-совместимого агента; один только Rust-сервер отдаёт восемнадцать инструментов. Дистрибуция — vibe: пакет-агрегатор на язык закрепляет стек, сервер и ядро одним разрешённым набором версий.

Линия раздела

Что доказывает ваш toolchain — и что добавляет гейт

Дисциплина ничего не удаляет. Floor каждого языка сначала прогоняет ваши привычные инструменты в фиксированном порядке, а затем добавляет три собственных гейта: conform — структура, specmap — трассируемость, test-gate — базлайн. Одна команда, один код выхода.

Механизмы

Пять вещей, которые можно потрогать

1. Трассируемость, переживающая рефакторинги

   Код несёт инертные теги — не более трёх рёбер на элемент, с типами implements | verifies | documents | deviates | informs. Движок specmap компилирует их в коммитимый детерминированный индекс: с одной стороны — единицы спецификации, с другой — элементы кода. Инвалидация асимметрична по замыслу: поднимите ревизию спец-единицы — её рёбра станут подозрительными; правьте код — рёбра держатся. Элемент, потерявший якорь, — сирота, которую ratchet отказывается принимать. В этом разница между архитектурой, которую выводят заново, и архитектурой, которой задают вопросы.

   #[derive(Debug, Error)]
   pub enum Error {
       #[error("invalid package reference `{input}`")]
       InvalidRef { input: String },
   }

   #[derive(Debug, Error)]
   #[spec(implements = "spec://…#package-identity")]
   pub enum Error {
       #[error(
           "invalid package reference `{input}`: \
            {reason} \
            (violates spec://…#pkgref; \
             fix: `[kind:][group/]name[@version]`)"
       )]
       InvalidRef { input: String, reason: String },
   }

   Сокращено из vibe-core самого пилота. Отказ теперь называет нарушенный контракт и поверхность исправления — и для ревьюера, и для следующего агента; гейт error-enum-cites-req держит это в силе.

   То же ребро в каждом языке:

   #[spec(implements = "spec://…#anchor")]

   /** @implements spec://…#anchor */

   //spec:implements spec://…#anchor r=1

2. Floor: одна команда, один код выхода

   rust-ai-native floor, typescript-ai-native floor, go-ai-native floor. Сначала форматтеры, компиляторы, линтеры и тесты; затем, в той же панели, — гейты дисциплины. Каждая строка политики печатает своё происхождение, а политика по умолчанию объявляет себя сама: не доверяйте зелёному, которого не настраивали. Проверка детерминирована: одинаковые входы — байт-в-байт идентичный SARIF, и никакой модели в контуре проверки.

3. Ratchet, или как живой репозиторий это внедряет

   init записывает позу до внедрения: каждый крейт или cell исключён — с записанной причиной; единственное жёсткое требование — workspace компилируется. Дальше движение одностороннее: осушите юнит до нуля findings, переведите его в список gated — и перевод никогда не расширяет базлайн. Существовавшие findings замораживаются в conform-baseline.json; новые валят гейт; базлайн только уменьшается. Тестовый гейт строг в духе xfail: он падает и на новом падении, и на неожиданном проходе, который никто не повысил, — так базлайн уменьшается честно.

   {
     "findings": [],
     "schema": 1
   }

4. Баны несут аварийные люки

   Запрещённые по умолчанию конструкции остаются легальными — с машинерией и записанной причиной. Совпавшее отклонение понижает finding до deviation-acknowledged: видимо, посчитано, доступно ревью — вместо замалчивания. Дисциплина сама формулирует симметрию: бан без люка — баг дисциплины; отклонение без причины — баг кода.

   #[spec(deviates, reason = "platform ctor runs single-threaded, pre-main")]

5. Тайп-оракул во время генерации

   Перед нетривиальной правкой агент может проверить гипотетическое содержимое файла — несохранённое, поверх оверлеев в памяти — у собственного анализатора языка: rust-analyzer, typescript вашего проекта, gopls. Оракул подмешивает в ответы правила conform того же гейта (validate / scope / complete / type), и нарушение дисциплины всплывает раньше, чем существует дифф. Честность прописана в брифе: анализатор — не компилятор; чистый validate сокращает путь до зелёного, но истиной остаётся floor.

   vibe bin exec rust-ai-native-tcg -- validate src/cells/edit.rs --content-from -

Семейство

Три проекции, одна планка

Паритет — закон дисциплины, а не пожелание: ни одна языковая проекция не вправе применять дисциплину слабее другой без записанной причины. Там, где в языке действительно нет аналога идиомы, пробел фиксируется — причина и есть аварийный люк, и никогда — молчание.

За пределами этих трёх: C++ и Python существуют в спецификации движка как строки, явно помеченные «specified, not built». Они станут стеками по продуктовому решению — не тихо.

Dogfood

Обкатано на коде, который это и поставляет

Дисциплина — самостоятельный продукт, а VibeVM — её первый пилот, но не граница применения. CLI vibe — Rust-workspace в несколько десятков крейтов — прогоняет гейты на себе: большинство крейтов под гейтом, остальные исключены с записанными причинами, а ratchet-базлайн сегодня пуст. Его коммитимый индекс трассируемости несёт тысячи спец-единиц и рёбер. В той же семье под теми же гейтами живут Rust-движок Zap и его TypeScript-клиент — один только клиент держит под гейтом десятки cells при шестизначном числе строк. Lock-файл закрепляет точную версию дисциплины, которую гоняет пилот, а бумажный след кампании внедрения — базлайн, журнал, отчёт — лежит в дереве.

• Sweep-идиомы в Rust-гайде — tests-out split, restructure-beats-testify, flip-only-after-drain — извлечены из собственных кампаний пилота, у каждой записаны свои грабли.
• Корпус спецификаций аудирует сам себя: утверждения, обогнавшие код, аннотированы «specified, not built» прямо на месте, вплоть до файла и строки. Именно машинерия трассируемости делает такую проверку возможной.
• Чего мы не утверждаем: ни цифр производительности, ни статистики внедрения, ни измеренной дельты продуктивности. Доказательная база дисциплины процитирована и промаркирована в манифесте; собственные метрики пилота — впереди.

Статус, прямо

Исследовательская бета, называющая свои режимы отказа

Приглашение — попробовать дисциплину, прочитать манифест и поспорить с ним, а не поверить обещанию стабильности.

Старт

Внедряйте так, как велит протокол: постепенно

1. $vibe install org.vibevm.ai-native/rust-ai-native

   Один агрегатор на язык — рядом typescript-ai-native и go-ai-native — закрепляет стек, его MCP-сервер и нейтральное ядро одним разрешённым набором версий. Нет vibe? Установите VibeVM →

2. $rust-ai-native init

   Записывает в репозиторий позу до внедрения: conform.toml, где каждый крейт исключён-с-причиной, specmap.toml с резолюцией внешних спецификаций, реестры долга и намерений. Ничего ещё не под гейтом — а каждый инструмент уже полезен при нуле процентов внедрения.

3. $rust-ai-native floor

   Сначала ваши привычные инструменты, затем гейты дисциплины, один код выхода. Зелёный значит: нет регресса относительно инвентаря — честное определение для репозитория на полном ходу.

4. Осушите одну ячейку — переведите под гейт

   Выберите один крейт или cell, осушите его findings до нуля, переведите в список gated — базлайн только уменьшается. Скиллы terraform и sweep несут процедуры как slash-команды ваших агентов.